Официальный сайт Всебурятской газеты "Толон"

   В самом начале XX в. жители Тыргетуевской волости оказались в водовороте политических событий, увеличилась преступность, участились грабежи на дорогах. Так, в 1922 году крестьяне обращаются к начальнику Тыргетуевского волостного военно-учётного отдела с просьбой «предоставить право брать оружие для защиты», так как «поездки в Читу с избытками» стало опасными в связи с «участившимися нападениями шаек грабителей». Волостные сборы, которые уплачивались ещё в Российской империи крестьянскими обществами для содержания органов управления, становятся непомерной ношей. В протоколе №2 Тыргетуевского волостного собрания Читинского уезда Забайкальской области от 21 февраля 1922 года говорится о «нежелании Аргалейского общества подчиняться постановлениям относительно расклада волостных сборов на содержание учителя Тыргетуйского училища и больничного сторожа...».
   Основываясь на архивных материалах, а именно на записях в «Именном списке бурят-монголов, проживающих на дачах Жимбиринского общества», мы узнаём, что в это тревожное время на шагалзурских просторах жили семьи Цырена Доржиева, Тудупа Тугдумова, Бадмы Тудупова, Жамсарана Эрдынеева, Балдана Абаргаева, Самбу Доржиева, Цырегмы Доржиевой, Санжи и Долгор Бадмаевых, Норбо Эрдынеева. Этот документ, вероятно, не является полным, поскольку мы располагаем сведениями и о других семьях, живших здесь. К примеру, в 1917 году в Шагалзуре родился Намогуро Намжилович Очиров, впоследствии ставший отцом большой, известной в Аге семьи.
   О судьбах шагалзурцев мы узнаём из воспоминаний их потомков. Вот что рассказала по нашей просьбе внучка Бадмы Тудупова М.Б.Ширипова: «По рассказам моей мамы, родители её родного отца Бадмы Тудупова в 1920-х годах жили в местности Шагалзур среди русских. Отец её прекрасно говорил по-русски, пел русские песни, дружил с ними. Жизнь в Шагалзуре оставила глубокий след в характере деда. Мне вспоминается рассказ мамы о прадедушке Тугдуме, о том, как он посещал общественный сход, на котором решались житейские вопросы населения. Его непременно сопровождал внук Бадма, который всегда удивлялся решительности деда Тугдума и тому, каким глубоким уважением он пользовался среди русского населения».
   С огромной теплотой и нежностью вспоминает о своём дедушке Бадме Тудупове его внук, наш современник, врач, писатель Доржи Цыденович Бадмаев: «Красивый, умный, добрый и весёлый. Такие люди встречаются во все времена. Таким был и мой дедушка Борогшон (по документам Бадма). Он жил в местности Табтана, на родине жены, после переезда из Шагалзура» (источник: «ВКонтакте»).
   О судьбе прадеда Тудупа рассказывается в его повести «По дорогам Сагаалгана» (2020), во многом автобиографичной. Образы художественных произведений могут иметь реальную основу, поскольку только с учётом жизненного опыта можно создать единое художественное полотно. Вот что пишет автор повести: «У прадеда Тудупа кочевье было недалеко от села Жимбира. Как водилось в те времена, у него были друзья в этой русской деревне. Тудуп считал их тала, близкими людьми, заезжал к ним домой, они приезжали к нему по делам. В общем, общались и дружили. Однажды, какие бы то ни были на то обстоятельства, прадед не разобрался и наломал дров. Прямо в избу, где шла свадьба, ворвался Тудуп на лошади и плёткой исхлестал всех гуляющих. Покалечил много народу, перевернул все столы со свадебным угощением и ускакал. К несчастью, через несколько дней на аргалейском хребте были обнаружены тела трёх крестьян, ехавших с читинской ярмарки после продажи зерна. Оскорблённые братья решили воспользоваться этим моментом и обвинить в этом преступлении Тудупа. Глубокой ночью пришли они вчетвером на стоянку, где были в этот момент Тудуп с женой, рядом в метрах ста стояла юрта престарелого отца Тудупа Тугдэма. Сына Борогшона дома не было, он как раз гостил с женой у её родителей. Сразу застрелили Тудупа, который беспечно вышел узнать, кто приехал к нему ночью. Оттолкнув стоявшего возле входа бандита, Долгор выскочила на улицу. Услышав её крики, ей навстречу с ружьём вышел восьмидесятилетний Тугдэм. Разглядев плохо видящими глазами невестку, он сказал ей: «Спасайся на лошади, Долгор!». Сам пошёл прямо на бандитов и успел убить одного, пока они его не застрелили. Прабабушка ускакала от бандитов на лоша-ди. Дед Борогшон уехал из этих, ставших неблагоприятными, земель в Аргалей, откуда была родом его жена. Его жена, тоже Долгор, была из зажиточной и богатой семьи. Они жили в местности Табтана».
   В 1929 г. в сёлах Жимбира, Маяки, Тыргетуй, Аргалей, Кумахта, Малая Тура вспыхнуло Тыргетуйское крестьянское восстание против советской власти. «Жимбира походила на растревоженный муравейник в ожидании предстоящих событий», - пишет Г.А.Жеребцов. В центре этих событий оказались и близлежащие бурятские кочевья. Трагично откликнулись эти события в жизни семьи аргалейца Тунгалана Нанзатова, чья жизнь после ссылки была связана с Шагалзуром. О судьбе его сына Сандана, отчаянного и смелого парня, мы писали в статье «По следам статьи «О чём молчит Аргалейский погост» («Агинская правда» от 24 января 2023 г.). Для читателей приведём отрывок из письма Ц.Ц.Жаповой, внучки Тунгалана Нанзатова. Вспоминая своего деда, она пишет: «…Я помню его красивого, статного, с пышными усами, улыбающимися глазами… Был он зажиточным, крепким хозяином, имел много овец (500-600 голов), лошадей (около 80 голов), столько же крупного рогатого скота. Всё это было конфисковано, а деда Тунгалана и его семью выслали в Иркутскую область. После окончания ссылки Тунгалан Нанзатов поселился в Карымском районе, им не разрешали жить на малой родине. Наш дед работал чабаном в колхозе «Путь к коммунизму». У него было много грамот. Он любил и умел трудиться! Умер дедушка в возрасте 81 года, похоронен в Шагалзуре. Мне тогда было 13-14 лет. У нашего деда Тунгалана было пятеро детей, три сына и две дочери. Наш отец и его брат Даши вернулись живыми с Великой Отечественной войны, были ранены. А третий, старший брат отца Сандан (1908 г. р.), был осужден после Тыргетуйского восстания за то, что доставил письмо аргалейских повстанцев с призывом о совместной борьбе против раскулачивания ононским казакам. На обратном пути был схвачен, посажен в тюрьму где-то во Владивостоке. Бабушка говорила, что во Владивосток посылали с кем-то посылку – масло в туесе и сушёное мясо. Известно, что посылка из родного дома дошла до адресата. Человек, который сумел передать ему посылку, тогда сказал, что Сандан был болен. Наша тётя Нигмардулма всегда говорила, что Сандан не мог исчезнуть бесследно, так как он был очень грамотным, смека-листым человеком. Бабушка всю жизнь хранила в своём ханза прописи Сандана с красивым каллиграфическим почерком». Сведениями о его дальнейшей судьбе родные не располагают до сих пор…
   (Продолжение в следующем номере).
   Дина СУНДУЕВА.

You have no rights to post comments