И.Пушкарёв, основываясь на документах, пишет: «Девятого июля на станции Борзя командир 3-го Верхнеудинского полка получил телеграмму Наказного Атамана о том, что полку надлежит присоединить Вторую Забайкальскую казачью батарею, прибывшую походным порядком из Читы и двигаться в посёлок Абагайтуй, где и вступить в отряд генерал-майора Орлова. Орудийным наводчиком служил в батарее Цыренжап (Созон) Тынжиев из Тарбальджейского урочища». Так в романе начинается военная служба хамниганского паренька Созона Тынжиева, о подвиге которого ещё напишут в известном журнале «Заря» от 24 января 1916 года. В журнальной статье мы читаем следующие строки: «Молодое сравнительно забайкальское казачество с честью оспаривает у лихих донцов первенство в делах воинской доблести. В забайкальских полках за время нынешней войны появилась не одна сотня Георгиевских кавалеров, честно заслуживших в боях свой почётный крест».
Журнал 1916 г. в документальной точности сохранил для нас картину противостояния забайкальцев против пятнадцати противников. «Разъезд казачьего полка был окружён. В то время как окружённый разъезд бился с курдами, казаки Созон Тынжиев и Пётр Логинов отстали позади, так как их лошади от усталости отказались дальше идти. Отставшие были замечены курдами. В неравной схватке Логинов сразу же был убит, и Созон Тынжиев остался один против пятнадцати, не истомлённых ни долгим походом, ни боем врагов. Видя безвыходность своего положения, Тынжиев залёг за придорожный камень, решив как можно дороже продать свою жизнь. Каждый башибузук, осмеливавшийся приблизиться к казаку, с изумительной точностью получал в лоб очередную пулю. Убив одиннадцать противников, С.Тынжиев подпустил двенадцатого вплотную к себе и, внезапно набросившись на него, заколол шашкой, отобрал у убитого коня, захватил по пути другого коня и ускакал к разъезду, где также заканчивали дело. Остальные курды благоразумно пустились наутёк, не решившись продолжать этот «неравный» бой».
В 2018 году нам удалось связаться с внучкой отважного Георгиевского кавалера С.Тынжиева Алтанцаг Агвааннамжил в Монголии и узнать о его дальнейшей судьбе. В годы революционных событий С.Тынжиев был вынужден, как и многие другие участники той войны, искать прибежище в Монголии. Всю свою дальнейшую жизнь он так и прожил на берегу родного Онона, только на её монгольской стороне… Его внучка, инженер-метролог из г.Эрдэнэт, пишет: «Мой дедушка, отец мамы, жил со своей семьёй в сомоне Дадал Хэнтэйского аймака. Он занимался выделкой шкур животных, иногда, когда приезжали русские, его приглашали переводчиком. Во время массовых репрессий бурят в Монголии дед уничтожил все свои награды и долгое время прятался в лесу. В эти тяжёлые годы дедушке помог его друг, который был тогда одним из руководителей сомона. Он отправил деда на запад страны, в Ховд, где он, прячась от ареста, жил некоторое время один. Мой дед умер в 1965 году в возрасте 73 лет. Он был очень щедрым человеком. Эта черта его характера приносила много огорчений бабушке, поскольку он не умел отказывать людям в просьбе. Он мог отдать другим последнюю, необходимую семье вещь. Когда создавался в Дадале колхоз, он отдал свой дом под контору. Конечно, после постройки конторы в сомоне ему обратно вернули дом, но он из него срубил на берегу реки баню, и все люди приходили к нам мыться. Помню, у него всегда стоял на печке чайник с очень крепким горячим чаем, и нам, детям, он казался очень невкусным. Наверное, эта привычка появилась у него за годы службы в русской армии…» (Воспоминания Алтанцаг Агвааннамжил о своём нагаса аба были полностью опубликованы мною в газете «Агинская правда» от 20 ноября 2018 г. в статье «О героях Первой мировой войны»). Свой Георгиевский крест как свидетельство неоспоримой воинской доблести во славу Отечества старый солдат был вынужден скрывать. Вот что пишут об этом его земляки: «Зана хүгшөө казак цэргийн хорунжий явсан гэдэг. Их барона хэлмэгдүүлэлтийн үед Георгийн загалмай одон, буу сэлэмээ Онондоо өргөсөн гэж түүний бэр Долгорсүрэн эгч ярьж байла».
О судьбе ононского парня по имени Гэлэгэ, также оказавшегося в водовороте событий первой четверти XX в., мы узнали от его внучатого племянника Одхуу Узона, который представился нам как Алик. Во-первых, поразило то, что он показал нам оригинал известной в кругах исследователей, занимающихся историей забайкальского казачества, фотографии. На этом снимке превосходного качества у стен польского костёла в местечке Подсветно апрельским днём 1915 года позирует фотографу Вторая сотня Первого Читинского казачьего полка. В центре лежит командир сотни, войсковой старшина А.Я.Лапшаков, справа от него хорунжий Костенецкий и Ф.Лысковский. А за ними, вплоть до самой ограды костёла, молодые лица забайкальских казаков.
Исторические события свидетельствуют, что впереди им ещё предстоят тяжёлые испытания… Известно, что на участок фронта, обороняемый 1-м Читинским полком и 3-й Забайкальской казачьей батареей, было обрушено несколько волн удушливых газов, а затем – обстрел позиции химическими снарядами. Вот как очевидцы описывали эту газовую атаку: «Газ сос-тоял из фосгена, хлора и цианистого калия, вызывал головную и грудную боль, затем рвоту и судороги… Цвет лица жёлто-лимонный, потом синий и, потом, чёрный…».
Из дальнейшей переписки с Одхуу Узоном мы подробно узнаём о перипетиях судьбы Гэлэгэ. Приводим для читателей полностью его письмо. «Отец мне рассказывал, что с Первой мировой войны Гэлэгэ возвратился с больными и испорченными глазами, и все эти сведения соотносятся с данными книги воспоминаний командира 1-го Читинского полка, где написано, что полк подвергся химической атаке и многие ослепли. Затем, по рассказам отца, дед Гэлэгэ служил в Азиатской конной дивизии барона Унгерна, в рядах которой освобождал Монголию в 1920-1921 годах от китайцев – «гаминов».
Житель монгольской столицы Узон Мягмарын Одхуу пишет нам: «Мы относимся к роду ононских хамниган Улаадай Ухэрдэй Узон, наши предки жили в местности Тулутай по рекам Тарбагатай и Иля. У прадеда Лузана было три сына: Гэлэгэ, Очир и Равдан.
(Продолжение в №43).
Дина СУНДУЕВА.
ЧИТА.
