Бурятская эмиграция в Мон-голию является неотъемлемой частью истории бурятского народа. По данным М.Н.Балдано, опубликованным в работе «Соотечественники за рубежом: буряты в Монголии и Китае» (2012), «к 1934 г. в Монголии проживало 35 тыс. бурят. В 1930-е гг. более трети из них подверглись репрессиям, большинство которых было казнено. О масштабе этой трагедии свидетельствуют воспоминания потомков репрессированных бурят. В своём интервью Дашийн Бямбасурен, этнический бурят, лидер демократического движения Монголии, вспоминал: «Когда я был мальчишкой, в моём родном селе не было ни одного старого бурята. Их всех уничтожили, расстреляли, отправили на каторгу в Россию. В Дадал сомоне, например, в 1937 году забрали всех бурят, начиная с 17 лет. Когда летом наш айл хотел зарезать барана, звали мужчин-халха из другого села. Я никогда не забуду, как женщины потом пели песни и плакали всю ночь. Вот так было… С тех пор в моём сердце остался горький осадок и вопрос: почему так было?». Сегодня, когда стали доступными архивные материалы, благодаря публикациям историков, писателей мы многое знаем о масштабах тех страшных репрессий. Судьбам ушедших в Монголию бурят посвящено пронзительное произведение «Хойто наһандаа уулзахабди», автором которого является монгольский писатель с бурятскими корнями Сэнгийн Эрдэнэ.
   До сих пор потомки репрессированных бурят Монголии передают из поколения в поколение воспоминания своих родных о том смутном времени, хранят фотографии и документы дорогих им людей. Среди семейных реликвий, которые хранит жительница Улан-Батора Лидия Семёновна Даваин, мы видим старые фотографии, архивные документы, награды, рассказывающие о трагической судьбе Доржи Даваабадамжав, молодого офицера-бурята, жизнь которого оборвалась в годы политических репрессий.
   «Я вновь и вновь перебираю старые фотографии и документы. События уносят меня в смутные 20-е годы. Сейчас, уже столько лет спустя, никто не может сказать, как оно было на самом деле, но, судя по документам, видимо так», - делится с нами Лидия Семёновна. Обратимся и мы к этим уникальным документальным свидетельствам. В 20-е годы XX в. выпускник Иркутского кадетского училища вместе с молодой женой Ольгой Семёновной Бадмажаповой (в девичестве Хомутовой) нелегально переходят границу СССР и Монголии. Молодая чета принадлежала к тем представителям бурятской эмиграции, которые оказались в водовороте революционных преобразований в стране. В 1921 году молодой офицер Доржи Даваабадамжав принимает активное участие в установлении народной власти в Монголии. С 1922 по 1924 годы он служит переводчиком, а с 1925 года работает в Высшей партийной военной школе. В это неспокойное время в семье происходят счастливые события – рождаются дети: дочь Дарима в 1921 г. и в 1925 году сын Баир. Массовые репрессии конца 30-х годов XX века, затронувшие всё население Монголии, включая руководителей МНРП, МНРА, буддийское духовенство, интеллигенцию, зажиточных аратов, самым трагическим образом отразились в семье. В 1937 году по обвинению в государственном перевороте арестовывают главу семьи, а в 1938 году по приговору военного трибунала Доржи Даваабадамжав был приговорён к высшей мере наказания. В дальнейшем, как свидетельствуют архивные документы, хранящиеся в семье, он был посмертно реабилитирован.
   Супруга Доржи Даваабадамжава Ольга Семёновна, оставшаяся без поддержки и опоры, не только сумела сохранить семейный очаг, воспитать достойных детей, но и добиться своим подвижническим трудом всеобщего признания в стране, которая стала родиной её детей и внуков. Ольга Семёновна стала преподавать русский язык, тем самым внесла неоценимый вклад в его распространении в стране. В 30-е годы она работает над изданием одного из самых первых учебников русского языка в Монголии. Третья часть учебника «Русский язык для средней школы и педтехникума» под авторством О.С.Бадмажаповой увидела свет в 1938 году, в год гибели мужа…
Для того, чтобы проникнуться значением этого события, мы обратимся к статье Б.Ринчена «К истории перевода в Монголии», которая во многом проливает свет на языковую ситуацию в стране. Академик пишет: «Русский язык в старой Монголии был почти неизвестен, и те немногие монголы, которые владели разговорным языком, не знали русской грамоты, для них русская литература была за семью замками. И лишь только «в 1913 году известный бурятский монголовед и этнограф, доктор Цыбен Жамцарано организовал в русской типографии в Урге выпуск газеты на монгольском языке, в которой печатал общеобразовательные статьи на основе русских источников, раскрывавшие монгольскому читателю новый и ещё неизвестный ему мир народов России и Европы». Поясняя ситуацию, Б.Ринчен пишет: Монгольские переводчики прошлого не были только литераторами и эрудитами, стоявшими вдали от жизни и общественных пот-рясений. Но они «выполняя социальный заказ своей эпохи, переводили с языков близкого им круга – санскрита, тибетского, китайского, маньчжурского». В конце 30-х годов XX в. Ольге Семёновне удалось блестяще выполнить социальный заказ нового революционного времени. Мастерски открывая монгольским ученикам мир русского слова на страницах своей книги, «новый и ещё неизвестный им мир России», она составляет небольшие познавательные статьи, близкие и понятные монгольскому читателю. Многолетний педагогический труд Ольги Семёновны отмечен высокими правительственными наградами Монголии. Эти документы о мужестве и стойкости женщин,  выживших в эмиграции, прошедших с достоинством все невзгоды этого страшного времени.
   Бережно перебирая семейные реликвии, Лидия Семёновна, она и сегодня счастливая бабушка, показывает нам запись – завещание своего свёкра, деда Баира: «Прошу сохранить этот учебник как память о прабабушке Ольге Семёновне Бадмажаповой, Заслуженной учительнице МНР». Семейные реликвии, которые бережно хранятся вот уже в четвёртом поколении семьи Доржи Даваабадамжава, являясь неопровержимым свидетельством трагического времени политических репрессий, сохраняют историческую память бурятского народа.
   Дарижан БАЛДАНОВА.

You have no rights to post comments